На протяжении всего 2018 года отраслевое сообщество обсуждало два важнейших для железнодорожного транспорта документа, но в итоге ни один из них так и не был окончательно принят правительством. Речь идет о целевой модели рынка железнодорожных перевозок (ЦМР) и долгосрочной программе развития ОАО "РЖД" до 2025 года (ДПР). Впрочем, даже и без правительственных виз по крайней мере одна перспектива развития железных дорог очевидна: деньги на их развитие заплатят грузовладельцы и операторы. Конечно, ЦМР и ДПР довольно разные документы и должны решать разные задачи. Долгосрочная программа развития – внутренний документ ОАО "Российские железные дороги", который определяет перспективную структуру компании, векторы ее развития и желаемые результаты работы, видимые для власти и общества. Целевая модель рынка, ответственным за разработку которой был Минтранс, должна определить принципы конфигурации рынка грузовых перевозок и правила их дальнейшего развития, понятые и принятые всей отраслью.
Документы не были утверждены, как планировалось, распоряжением правительства, хотя сроки, отведенные для этой процедуры, уже несколько раз прошли. Скорее всего, они просто в очередной раз переносятся – для необходимой адаптации в должностях нового руководства Минтранса. Впрочем, ряд положений ДПР вошел составной частью в утвержденный кабинетом министров документ –
Комплексный план модернизации и расширения магистральной инфраструктуры на период до 2024 года, в котором определены мероприятия по выполнению майских указов президента. Тем не менее, как считают опрошенные редакцией эксперты, оба документа сопряжены между собой на уровне основных формулировок и не противоречат друг другу.
"Последняя из опубликованных (летняя) редакция ЦМР фактически закрепляет существующую ситуацию на рынке на неопределенное время, что делает ее выгодной в первую очередь для РЖД и отчасти для крупных операторов", – считает заместитель председателя НП ОЖдПС Денис Семенкин.
Вопрос о развитии частной тяги ЦМР решает двояко. С одной стороны, там нет упоминания о такой форме перевозок, как собственные поездные формирования (СПФ), а также об их дальнейшей судьбе, что откладывает реализацию целей реформ железнодорожного транспорта за горизонт среднесрочной перспективы. С другой стороны, заявлено о том, что настала пора для создания нормативно-правовой базы по организационному разделению перевозочной и инфраструктурной деятельности ОАО "РЖД".
В рамках конкуренции на инфраструктуру железных дорог возможен приход локальных перевозчиков, утверждается в тексте. При этом развитие института локальных перевозчиков и частной локомотивной тяги возможно, только если это не ухудшит целевое финансовое состояние ОАО "РЖД", не приведет к росту общей стоимости транспортировки для грузоотправителей и обеспечит технологическую устойчивость перевозок.
Абсурдность подобных требований отмечает транспортный эксперт Фарид Хусаинов: "В документе ЦМР, если посмотреть на суть, сказано следующее: недопустимо появление настоящего рынка, а допустим лишь вход некоторых субъектов в некоторые сегменты, на которые укажут регуляторы и РЖД".
Долгосрочная программа развития РЖД до 2025 года предполагает только поступательное движение вперед, пусть и с экстенсивными характеристиками. К сожалению, программа не дает ответа на вопрос, что делать в случае негативной внешнеэкономической конъюнктуры продаж российского экспорта, которая может серьезно снизить доходы, отмечает директор ООО "Уралхим-Транс" Всеволод Ковшов.
Как прокомментировали в Минэкономразвития, принципы тарифообразования, заложенные в ЦМР и ДПР, имеют долгосрочный характер, который обеспечит плавный процесс развития отрасли, без шоковой терапии. Существующая модель осуществила переход к принципу тарифообразования, который обеспечивает финансирование инвестиций за счет основного выгодоприобретателя. Большая часть инвестиций ОАО "РЖД" направлена на обеспечение экспортных перевозок, и плату с прибыли от них можно рассматривать как некий эквивалент сетевого контракта, то есть системы взаимных обязательств государства и владельца инфраструктуры.
При этом в министерстве признают, что если выгоды государства, перевозчика и грузовладельца очевидны, то бизнес операторских компаний в случае дефицита или профицита вагонов не имеет однозначных сценариев роста. Таким сценарием могло бы стать развитие частной тяги, но решение пока что откладывается на срок за пределами 2025 года. А на указанный период операторам предложено осознавать тот факт, что реализация программ ДПР действует во благо всего рынка, увеличивая грузооборот, ускоряя вагонопотоки, что, соответственно, повышает их доход, а не только доходы госмонополии.
По утверждению председателя совета директоров Globaltrans Сергея Мальцева, закрепленный сегодня в ДПР подход к развитию нельзя называть долгосрочной тарифной политикой, а скорее, ручным управлением. "ДПР, конечно, глобальный и нужный документ, но если обратить внимание на цифры инвестиций, то они рассчитаны на ближайшие 7 лет, а тренды, заложенные в тарифном регулировании, – только на следующий год, – акцентирует топ-менеджер. – Говорить о том, что они будут иметь какой-то опережающий, ускоренный характер, нельзя. Тем более что совершенно непонятно, какой тариф будет повышен впоследствии, – на маршруты, контейнеры и т. д.".
Председатель экспертного совета АНО "Институт исследования проблем железнодорожного транспорта" П. Иванкин уверен, что нагнетать излишние страхи о будущем участникам рынка не следует. Грузовая база и ее развитие заложены логикой программ, вошедших в ДПР или комплексный план модернизации, и волей-неволей покажут свою эффективность. Кроме того, даже если планируемые до 2025 года инвестиции в инфраструктуру не дадут ожидаемого эффекта, РЖД и государство будут действовать дальше. Но при этом ни в ДПР, ни в ЦМР не говорится о том, что будет после этого с рынком перевозок.
"Если наложить карту грузопотоков, заложенных в ДПР, на узкие места, которые должны быть ликвидированы, – указал П. Иванкин, – то мы увидим, что они сместятся из точек выгрузки в точки погрузки. Тут очень трудно выстроить полигонный способ эксплуатации, как на экспортных маршрутах, а деньги на модернизацию этих пунктов не запланированы".
В итоге к 2025 году мы увидим застывшую существующую модель транспортного рынка. Нет независимых перевозчиков, хотя бы локальных, нет очерченной географии собственных поездных формирований, есть зафиксированное утверждение, что ОАО "РЖД" – "это инфраструктура плюс тяга". "По смыслу ЦМР как более универсальный документ должна быть универсальнее, чем ДПР, но фактически они закрепляют одинаковый вектор развития железнодорожного транспорта", – отмечает Ф. Хусаинов.
Объяснение, которое дают сложившемуся положению в Минэкономразвития, достаточно убедительно комментирует позицию госрегуляторов и упертость РЖД: "В существующей экономической модели железная дорога субсидирует очень многие отрасли промышленности. Если в стране когда-нибудь назреет необходимость перестройки структурной модели экономики, тогда мы и будем говорить о перестройке структурной модели транспорта", – заметил представитель министерства.
Остается ждать. Может быть, даже не до 2025 года.
Источник | Дата | Наименование материала |
---|---|---|
РЖД-Партнер.Ру | 24.12.2018 |